«Вспомнить нельзя забыть»
Пресса «Поминальная молитва» Григория Горина
Автор: Шитенбург Л.// Санкт-Петербургские ведомости. 2014. 6 мая   
Петербургские театральные премьеры первой половины весны в большинстве случаев оказались попытками вернуться в прошлое. С разными целями: восполнить зияющие культурные пробелы, утвердиться на коммерчески беспроигрышной территории, «открыть для себя» то, что было успешно открыто, а впоследствии столь же успешно закрыто предшественниками.
Один очень вежливый погром
В театре «На Литейном» Александр Кузин выпустил «Поминальную молитву» Григория Горина. «Что вдруг?!» – могли бы поинтересоваться шолом-алейхемовские герои, если бы ненароком задержались в Анатовке. Ведь именно у этой горинской пьесы отчетливо «истек срок годности» – спектакль Марка Захарова с Евгением Леоновым в роли Тевье-молочника надолго закрыл тему. Это ни в коем случае не умаляет качества пьесы – просто привычные ее смыслы исчерпаны, а новые еще не накопились.
Куда благодарнее откликнулись бы сейчас на режиссерское внимание другие тексты Горина: тот же «Дом, который построил Свифт» или вовсе полузабытый «Тиль» (какие свежие краски нашлись бы у умных актеров для образа доносчика-Рыбника, как любопытно зазвучали бы куплеты из мюзикла Гладкова: «Мы все сегодня под пятой у инквизиции святой»). Но нет, Александр Кузин не поддается на очевидные провокации и предпочитает любым острым углам – тупые. Неудивительно поэтому, что горинский текст, давно разобранный на цитаты, в спектакле «Литейного» звучит исключительно невнятно – как хороший, но очень уж бородатый анекдот.
Актеры попали в двойственную ситуацию: с одной стороны, они понимают, что играют солидные роли, а с другой – что их шутки уже только что отшутили, сорвали аплодисменты, забрали всю кассу, погрузили костюмы и уехали на гастроли в Нью-Йорк через Кишинев и Мариуполь. Заклинания на темы «вневременных сюжетов» и «ну мы же сыграем по-своему!» не работают: у вас либо есть новое режиссерское решение, либо его нет. На остальное вы купите в Одессе стакан семечек.
Это тем обиднее, что в главных ролях заняты превосходные актеры: Тевье играет приглашенный Валерий Кухарешин, а Голду – Татьяна Ткач. Но самостоятельно, без четкого режиссерского указания развернуть спектакль, наполнив его собственными смыслами, они не в силах: персональное авторство роли не в традициях местной театральной школы. Поэтому играют на всякий случай что-то трогательно-приблизительное.
Окружение же – преимущественно молодая часть труппы – пытается играть в евреев. Твердо зная об этих самых евреях, пожалуй, лишь то, что это нечто среднее между древними шумерами и индейцами. Ни акцент, ни мимика, ни моторика, ни интонации, ни тесно связанные со всем этим актерские пристройки и мотивации труппе «Литейного» решительно не даются. Впрочем, пострадал не только идиш, но и суржик.
Единственное слово, которое неизменно вызывало оживление в зрительном зале, было слово «Киев». Реплика «нам в Киеве не нужны никакие революции» была встречена с шумным, хотя и быстро иссякшим восторгом. Потому что далее следовали иные реплики, чуть ли не противоположные по смыслу, а случившийся тут же погром – какой-то совершенно испуганно-гомеопатический – окончательно сбил публику с толку. Оно и понятно: режиссер, пытаясь, боже упаси, ни в коем случае не сказать ничего, что может быть расценено как политическая ангажированность, в итоге боится сказать хоть что-нибудь.
Кажется, в конце концов ему удается пробормотать нечто вроде «семья – это прекрасно», «любите друг друга». Зачем было ради этого беспокоить мало кому интересных сегодня персонажей с их старыми шутками? Впрочем, как говорила в похожем случае великая Раневская – мадам Скороход в фильме «Мечта»: «Евреи не беспокоятся».[...]