Я даже представить себе не могла такую Ксению Раппопорт. Роскошные кудри спрятаны под аккуратненький черный паричок. Мужской костюм-тройка. Пиджак с плечами вдвое шире, чем у актрисы. Голос сиплый. Но главное — манеры.

Так — засунув руки в карманы, напирая всем корпусом и без надобности вворачивая бесконечные «чё» и «ваще» — разговаривают распоясавшиеся старшеклассники с классным руководителем. Все это очаровательница петербургской сцены проделала ради роли Беатриче Распони.

Вместе с компанией актеров «Эдипа-царя» постановщик Андрей Прикотенко решил, что история, известная широкой публике по фильму «Труффальдино из Бергамо», на сей раз будет не про голодного слугу, а про двух современных тинейджеров, которые от любви слетели со всех тормозов: один убил на дуэли брата любимой и был изгнан, вторая вырядилась в платье брата и отправилась на поиски любимого.

Художник Эмиль Капелюш включился в молодежную игру и заполнил сцену деревянными конструкциями размером с небольшую лодку и на колесиках — нечто среднее между гондолой и гигантским скейтом. В минуты радости герои гоняют на них по сцене с реальным риском для жизни. И все это — под песни Цоя.

Особенно смешно, что Труффальдино играет швейцарец итальянского происхождения Джулиано ди Капуа, который то и дело запевает на чистом итальянском арии из опер Пуччини и Леонкавалло. Но герои, как и создатели спектакля, отмахиваются от такого Труффальдино, а заодно и от всей мировой культуры. Юность эгоистична, любовь тоже. И пока дети не решат своих сердечных проблем, миру придется подождать.

Пожалуй, спектакль выглядел бы поверхностным, если бы хоть на минуту Прикотенко и К° можно было заподозрить в претензиях на серьезность. Таковых нет. Это вполне добродушный капустный прикол над собственной максималистской юностью, пожалуй, слегка затянутый.

Увы, в спектакле совсем не нашлось места «взрослым» актерам: Евгения Меркурьева, который играет своего Панталоне объемным, неоднозначным героем комедии положений, молодежь просто-напросто забивает. И актер тактично отходит в сторонку.

Но у «детей» есть эпизоды точные и остроумные — в целом спектакле наберется десятка полтора. Например, когда Беатриче и Флориндо (Игорь Ботвин), уверенные в смерти друг друга, стоят на авансцене и одновременно надевают на головы целлофановые мешки — причем, Беатриче скинула ненужный теперь мужской костюм брата, под которым оказались трогательные кружевные панталончики.