«Реальность с большой буквы»
Пресса «Человек из Подольска» Дмитрия Данилова
19.11.2018 Автор: Мария Кингисепп // Вечерний Петербург   

Театр «На Литейном» представил премьеру «Человек из Подольска» по пьесе Дмитрия Данилова

Пьеса, за которую драматург и писатель в этом году удостоился высшей театральной премии «Золотая маска», сейчас невероятно востребована: в Москве, например, она идет на сценах Театра.doc и «Практика», а всего уже полтора десятка спектаклей по всей стране — столь часто ставят разве что Чехова или Шекспира. В нашем городе право первой постановки отвоевал себе театр под руководством Сергея Морозова. Он же пригласил автора на генеральный прогон, состоявшийся 9 ноября, и первые показы, прошедшие в минувшие выходные.

К слову, в конце ноября премьеру с одноименным названием представит театр «Приют комедианта». Будет ли на ней присутствовать автор, неизвестно, но повышенное внимание к своему творчеству ему явно приятно. Сразу после прогона на Литейном, во время встречи с артистами и постановочной бригадой Данилов, посмотревший уже многие версии «Человека», был краток. Поблагодарив театр, он сказал, что первое впечатление очень хорошее, спектакль понравился, а какие-то вещи он увидел и понял для себя по-новому. И выразил желание посмотреть второй состав.

Раскрывать сюжетную интригу не станем: режиссер Андрей Сидельников настаивает на эффекте сопричастности, который должен возникнуть у неподготовленной публики. Именно поэтому действие задумано им камерным, глаза в глаза, и происходит в выгородке на сцене, где зрителя сажают в несколько рядов, расставленных буквой «П». Художник Анастасия Юдина создала предельно лаконичное пространство — металлический подиум, который трансформируется и создает множество иллюзий. Толчком послужила реплика героя, подписывающего протокол: «А почему слово „Реальность“ написано с большой буквы?»

Во время просмотра срабатывает инстинкт самосохранения, что включается у нас при встрече с представителями правоохранительных органов. Они устраивают зрителям проверку документов, и Евгений Тележкин, играющий одного из полицейских, справляется с ролью наводящего ужас служителя закона на ура: от его проницательного взгляда, сулящего сплошные неприятности, хочется спрятаться под стул — авось, не заметит, не тронет. Другой полицейский, пожалуй, еще страшнее: Игорь Павлов рисует образ «доброго следователя», от которого, впрочем, тоже так и жди подвоха. А уж Женщина-полицейский в исполнении хорошенькой и грациозной Кристины Убелс и вовсе сводит и главного героя, и зрителя с ума высоким IQ, развитым воображением, кротостью и чуткостью — всего этого, согласитесь, никак не ждешь от человека в погонах. Среди персонажей есть еще некий Человек из Мытищ, чье присутствие задает спектаклю хорошую встряску — отчасти следуя вздорным перипетиям сюжета, но больше благодаря характерному артисту Максиму Зауторову.

Скажем только, что в центре внимания — задержание ничем не примечательного «серого» человека средних лет (Виталий Гудков), который ежедневно ездит на работу из Подольска в Москву, где честно и рутинно трудится главным редактором затрапезной муниципальной газеты ЮАО (южного автономного округа столицы). Существование героя скучно до зевоты, как и он сам: унылый, безрадостный, поникший, занудный. Полицейские, не спросив его согласия, вопреки его воле, берутся его растормошить, применяя методы как очевидные, так и невероятные...

Проницательный Сидельников предложил худруку театра «На Литейном» этот материал еще зимой, до вручения Данилову награды за лучшую работу драматурга. И если в «Приюте» заявлена комедия, то трактовка Сидельникова изначально предполагала нравственные страдания драмы абсурда с элементами сарказма: это «Ай, лё-лэ» в одном действии«.

Фишка в том, что тренинги, которые проводят в отделении полиции для главного героя, положены на музыку, а звуковое и пластическое решение как раз и составляют это самое залихвацкое «Ай, лё-лэ» (не путать с популярным «Ай-лю-лю потом» из кинокомедии Гайдая). В спектакле, как и в пьесе, набор междометий, дифтонгов и аббревиатур подразумевает любовь к отечеству вообще и к малой родине в частности. Но на поверку ёрничество оборачивается контраверсией: благие ли намерения у полицейских, что мостят герою дорогу в ад, или же в участке происходит изощренное издевательство над личностью?
Музыкальное же оформление Сидельников отдал на откуп композитору Анатолию Гонье, с которым выпускает уже пятую премьеру. Чтобы создать определенный акустический эффект, остановились на «широком звуке», как бы окружающем зрителя. Добиться конфигурации 5.1, как в Долби сэрраунд, не получилось, но осталось мощное, давящее стерео. Главный герой, даром что скромняга, на досуге графоманит: пишет музыку в стиле noize industrial (буквально — промышленные шумы). Пускать тяжелую фонограмму «в лоб» создатели не стали. Шумы в форме скрипов и прочих подобных звуков некоторым образом присутствуют, но основное музыкальное решение очень нестандартно.

«Во время работы над спектаклем я как раз посмотрел научно-фантастический фильм „Интерстеллар“, — рассказывает Гонье. — Там, как и в пьесе, пытаются влезть в чужую голову. А это же микрокосмос! И я позаимствовал у замечательного композитора Ханса Зиммера главную тему из фильма и сделал аранжировку — не один в один, а стилизованную фортепианную версию, которую сам и записал». Концепция окончательно сложилась, когда хореограф Ирина Ляховская поставила два псевдо-народных ударных номера — странные танцы на мотив «Во поле березка стояла» (так двигаются нескоординированные детсадовцы, так пляшет вымуштрованная массовка в тоталитарном государстве) и «Гимна Москвы» («Дорогая моя столица» исполняется радостно, лихо, со взором горящим — не придерешься, но солист в совершенно неприличном виде трижды затягивает один и тот же куплет).

«В наше время каждый может оказаться либо полицейским, либо художником, — считает Сидельников. — Нас пытаются разделить, стравить, обозначить свою и чужую территорию. Но мы же все вместе живем, и нам обязательно нужно научиться слышать и понимать друг друга. Полицейские докапываются до того, что человек из Подольска не совсем „серый“. Он вполне живой, просто это интроверт, который ушел во внутреннюю эмиграцию, спрятался. Его пытаются расскрыть, направить, применяя психологические приемы. А мы исследуем: можно ли не насилием, а вербатимом изменить человека, и стоит ли это вообще делать?»

Режиссер отталкивается от разных реплик пьесы. Например: «Одна из важнейших функций полиции — воспитательная работа с населением». Он задается целым рядом экзистенциальных вопросов. Как-то: не превратится ли воспитание в унизительную дрессуру, если у подопечного не спрашивать согласия? И можно ли жить полной жизнью под присмотром, «под колпаком у Мюллера», по указке «Большого брата»?

От зрителя ждут обратной связи — если не буквально, в форме обсуждения, то хотя бы мысленного диалога. По сути, незаметно, бочком, тихой сапой влезают и в наши головы. Отправляясь на «Человека из Подольска», будьте к этому морально готовы.