«Жизнь в театре... на Литейном. Зрители были посвящены в тайны закулисья»
Пресса «Жизнь в театре» Дэвида Мэмета
Автор: Павлюченко К. //Невское время. 2008. 19 сентября.   

Олег Куликов поставил «Жизнь в театре» по пьесе американского сценариста и драматурга, чье имя в титрах — гарант интеллектуальной головоломки вкупе с непредсказуемым развитием сюжета, — Дэвида Мэмета. Известность ему принесли сценарии к фильмам «Плутовство» («Хвост виляет собакой»), «Неприкасаемые», «Мы не ангелы» и другие. Вместе с тем Мэмет всегда писал пьесы для театра, за одну из которых «Гленгэрри Глен Росс» — он был удостоен Пулицеровской премии.

 

Также на протяжение нескольких лет он был худруком в известном Чикагском театре Гудмалена. Поэтому тема взаимоотношения актера с театром, о чем идет речь в пьесе «Жизнь в театре», знакома Мэмету не понаслышке.

 

Исполнителем главной роли был назначен Сергей Дрейден. Так что козыри у Куликова, режиссера неровного, были на руках задолго до начала игры. Но, как известно, даже джокер не гарант победы.

 

Сценограф Анна Лаврова преобразовала зрительское фойе в игровое пространство. Пианист играет Рахманинова. А зрители (человек 70-80, не больше) рассаживаются на небольшом амфитеатре, выстроенном возле входа в зал, который на время постановки тоже становится местом действия. В среднюю открытую дверь будут уходить персонажи, оттуда они будут вести свои разговоры, в отражении этой двери будут наносить грим на лица, и аплодисменты восторженной публики прозвучат оттуда же, издалека, из-за плотно сомкнутых дверей зрительного зала Театра на Литейном. Мэмет выворачивает карман наизнанку, и Куликов затевает игру: зрителям немного приоткрывается тайна закулисья. Мало ведь кто знает, о чем говорят актеры, находясь за сценой в момент, когда они не должны находиться на ней, куда и зачем идут после спектакля и.т.д.

 

И легко можно было бы скатиться в бытовуху (пьеса к этому вполне располагает), к тому, что за кулисами актеры, как и все обычные люди, сплетничают, обсуждают будущее отцовство, любови, цели... если бы не актер Сергей Дрейден. Тонкий, изумительно органичный актер. Чуть больше 10 лет назад Григорий Дитятковский ставил спектакль «Мрамор» по Бродскому, который игрался в пространстве галереи «Борей». В нем партнером Сергея Дрейдена был Николай Лавров. Сложно придумать более мощный дуэт. И те, кто его помнит, конечно же, отнесется к нынешнему напарнику Дрейдена — молодому актеру Евгению Чмеренко — с сочувствием. Актеры, простите за невольный каламбур, играют актеров — начинающего и старожила. Спектакль целиком отдан на откуп старшему поколению. И Дрейден со свойственной ему деликатностью, не перенапрягая голосовых связок, без разрывов аорты, оттолкнувшись от темы вечного конфликта отцов и детей, очень внятно, с упорством самолета, выходящего на взлетную полосу, вывернет на то, что, быть может, театр — это последний оплот коммуникации. Если врать, наигрывать в театре — во что тогда можно верить? Лицедейское искусство в его представлении становится сродни вере — только в него можно верить, только на него надеяться и уповать.

 

Великолепная роль, великолепная работа. Куликову, вероятно больше наблюдавшему процесс, чем перечащему ему (что верно), удалось повести хорошую партию.

 

Отыграны все роли. «Театр закрывается!» — сообщает нам, зрителям, Роберт — Дрейден. Поворачивается и уходит в стеклянные двери Театра на Литейном. За которыми (они были как бы задником воображаемой сцены) на протяжении всего действия была видна другая жизнь — ездили машины, гуляли дети, дворники подметали двор. Слышится шум плещущих волн, словно стремящихся смыть скорее все приметы сегодняшнего дня. Вдоль коридора театр «проплывает», ведомая веревкой флотилия бумажных кораблей. И совершенно очевидным становится, что жизнь — это и правда одно мгновение.